PDA

Просмотр полной версии : Алина Витухновская


slonvidit
21.04.2010, 14:53
Как все мы, посмотри, зацепенели...
Как все мы, посмотри, зацепенели.
Накорчась скоростью бежания, стоим.
И, лопнутые нутрью, изумели.
В ушах оторванных без головы звеним.
Как основательны Скелет и Стрекоза.
Но и они заварены в компот.
И в узелки завязаны глаза.
И влеплен кляп, чтоб память вставить в рот.
И мы бредем - великими блядьми.
Я продаюсь, поскольку существую
Убить детей, и вытоптать траву, и
Вновь озвереть какими-то людьми,
Мать соблазнить, ударить сироту,
Вернуться к дорогому колдуну.
Из дырок сыра сделали луну,
И челюсти растаяли во рту...
Приди ко мне, меня зацементи.
Живым я оставаться не привык.
И Шапочка Кровавая в пути
обменена на кукольный парик.
Мерцает лиц серебряный цемент.
Как немец - сер и строг мой монумент.
Я вечной жизни требую взамен
Тупой толпы неловкий комплимент.
Как цементею я под четкий твой хлопок.
Хлебают зрелища живые, как бульон.
А я стою стремглав и наутек,
И опоздав на ноль и миллион.
Я каменный, а прочие - испуг.
Они икота, дерганье и дрожь.
Жизнь - только то, что валится из рук.
Всё валится, а смерть не оторвешь...
Мы соки пьем из восковых фигур.
Он танцевал. Но он не знаменит.
Слов больше нет. Остался только гул.
И ухо без лица. А в нем звенит.
И Гамлет вместо "Быть?" спросил "В каком?"
И он сбежал от мамки на вокзал.
Кто здесь был прав - узнаете потом.
А Йорик прошептал: "Не угадал."
Виновен размышлявший о вине.
Часы стоят на циферке расплат.
Нам остается только цепенеть.
У мертвецов часы живых стоят.
Ты помнишь, на Тверском мы громко пели?
Тогда еще живые как зверьки.
Ты мятый. Ты шевелишься в постели
И крепко пришиваешь лоскутки.
Как все мы, посмотри, зацепенели.
Я первый среди вас зацементел.
и вы меня своим признать не смели.
И Я ВАС ПОТРЕВОЖИТЬ НЕ ПОСМЕЛ.


Триста кровавых пятен
Война - это я.
Вы - триста кровавых пятен.
Между нами автомат.
Вы - личинки концлагерей,
где обозначен кризис
инсталяцией тел
электрических кресел,
вычленением личности,
превращением Ничто Человека
в окончательно мертвую косточку
для грустной зеленой собаки,
в интересный конструктор
для обалдевшего Винни-Пуха.
Концепция некроконструкций, акция радикальных калек
костылями замкнула концы остывающего естества.
Траволта, оставленный негром в машине, шпионит за женой
Мерселоса.
К ней ползущий Мересьев безног,
как угрюмая рыба
в кровавом томате.
Через годы и лес, через всю мировую войну они приближались
друг к другу,
чтоб насытить свою виртуальную похоть,
как иные желают червями насытить птенца.
... Потому что безногое тело ее естество будоражит как пила
стрекозу.
Насекомо.
Индустриально.
Триста кусков мозга.
Потому что безногое тело советского летчика
будоражит ее,
как может кусок человека
будоражить другой
кусок
человека.
И они завопили, сползаясь, и, смешав
ее героин с его героизмом,
взорвали мир.
Злые пистолеты
Хватать немытыми руками
свои издания в гостях.
Нерукотворными ногами
пинать поклонников в кустах/
Не добежав до туалета?
разлить мочу своих идей?
как все Великие Поэты
и Покровители Блядей.
Вы, подражатели и дети,
продажных наших хищных душ
кортеж изнеженный уедет
от ваших ужасов и стуж.
Чужие граждане и дуры
в учережденьях и гробах,
пусть наши черные скульптуры
на ваших крепятся губах.
Пусть слепят наши поцелуи
слепые улицы клыки,
и плесневелый ветер сдует
тепло с разорванной реки.
Как все блюстители порока,
как все пожарники стыда,
вы так же смотрите убого,
и так же пахнете всегда.
Мы сумасшедшие уроды,
мы уроженцы всех адов,
мы взорванных водопроводов
гнилая бешеная кровь.
Мы беженцы теплоснабжений,
мы обожженные тела,
мы неизбежность унижений,
мы нежность язвенная зла.
Нагие гении злодейства,
гестапо пасти пустоты.
Мы пожиратели младенцев.
Мы торжествующие рты.
Мы торжествующие орды
адреналиновых людей.
Нам дали нужные свободы
и все возможности смертей.
Мы обнаглевшие подонки.
Мы киношвы тревожной лжи.
Мы разорвавшиеся пленки,
чужих пороков коллажи.
Мы негры некрореализма,
нагромождение дерьма,
мы мародеры грешной жизни,
окрошка здешнего ума.
Мы прирожденные убийцы.
У нас зеленые глаза.
У нас бессмысленные лица
и обезьяньи голоса.
Мы гениальные Поэты.
Мы Покорители Блядей.
Мы курим злые сигареты
среди не близких нам людей.
Мы гениальные Поэты,
мы ничего не станем ждать,
мы купим злые пистолеты
и будем нагло убивать.


Они
Со мной опять здороваются стены.
С них сползает краска и идет за мной.
Они называют это тенью.
Я называю это тоской.
Не могу приспособиться к этому городу,
Не могу поселиться в чужие горы.
Они называют это глупой гордостью.
Я называю это горем.
За мной опять уходят бродяги.
Я держу кусок неба, вбиваю гвозди.
Я называю это флагом.
Они говорят мне, что это звезды.
Я сжимаю в руках солнца сгусток,
Остатки неба синего с солью.
Они называют это искусством.
Я называю это болью.
Кто-то рисует пустые дороги,
Кто-то чертит мысли по снегу рукой.
Они называют это богом.
Я называю это собой.


Тело
Как динозавренно мое большое тело,
где жилистые чернеют волоски.
Внутри него болтаясь неумело,
немею костяной рукой тоски.
иногда моя "душа" уходит в пятки,
мне кажется, я самости лишен.
моя "душа" со мной играет в прятки.
Стою в углу, слеп, честен и смешен.
Стою в углу, где дует в щели смерти,
где мне до ста назначено считать.
мой бог смешной приказывал:"не верьте!"
И я тогда не смел ему внимать.
Я всех святынь своих лишился сразу.
И в ад попав, смотрю в дверной глазок,
и вижу надпись "Я УШЕЛ НА БАЗУ.
И НЕ ВЕРНУСЪ." И подпись:"Ваш не Бог."
никто так быть не может беспощаден.
А если может, то не может быть.
но может бить. И от того из ссадин,
из ран я ТЕК, чтоб ТАК его любить.
Так НАДО как ДАНО. ДАНО как НАДО.
И хорошо, что некого винить,
и после смерти не бояться ада
мне, обреченному родиться в нем и жить.
Внутри себя я ощущаю мебель,
хромающий двуногий табурет.
И если есть не Бог на базе неба,
то, слава богу, что на небе Бога нет.
КАК насеком я, как доисторичен.
Как погремушки кости на соплях.
Как тень пиджак отбросил на земь личность.
И притворилась галстуком петля.

Dione
21.04.2010, 18:05
Как все мы, посмотри, зацепенели...
для меня последние строки лишь стали ясными...

Триста кровавых пятен
он напоминает мне мои "адские".
Они
Она мне безусловно нравится....
Тело
Близко...

slonvidit
21.04.2010, 18:40
А мне очень нравится звучание, я даже в смысл не стараюсь вникнуть.

Red_holodayn
21.04.2010, 18:51
Придать стихотворению мелодичность способны немногие... Это гениальная редкость. Пастернак умел.. в некоторых....

А здесь я как-то и не услышала... Может, плохо вслушивалась.

Dione
21.04.2010, 19:21
Иногда эта мелодичность не так важна в стихах.
Я так думаю.
Хотя,смотря какой она будет.

slonvidit
21.04.2010, 21:23
Я не про мелодичность. Я про образы, которые создают атмосферу и, в том числе, звук.

http://www.youtube.com/watch?v=OAm4fDRQGMI

Killzero
26.04.2010, 21:07
Мне очень нравится...



Ещё пытался посмотреть видео, но не смог...
Без звука ересь...
А от звука голова чуть было не отвалилась с первых же секунд...
Оказалось, что мой организм совершенно истерически против таких вибрирующих звуковолн... (
Пришлось позорно бежать через "стоп"...
Как жаль... (

Red_holodayn
28.04.2010, 23:45
Они называют это тенью.
Я называю это тоской.

Набрела в сети на нечто подобное... Автор не указан, к сожалению.
Загадочная схожесть... Выкладываю, как было.

Маски снимаются вместе с кожей. Тоска сочится из всех щелей.
Меня пытаются уничтожить. Я улыбаюсь и жму на play.
Я рвусь на волю, ломаю ногти, меняю пароли и имена.
Они называют это любовью. Я называю это: война.

Свобода боли - предел желаний. Попытка вдоха - ответ на всё.
Кто-то справа меня осудит, а кто-то слева меня спасет.
Плачу по счету, теряю силы, шагаю с карниза, лечу под откос.
Они называет это весною. Я называю это: психоз.

Иду на голос манящих улиц. Надежду - в клочья, под нож, на слом.
Пишу словами чужих истерик, когда самой не хватает слов.
Я жду рассвета, учусь не помнить. Осколок сердца щемит внутри.
Они называют это стихами. Я называю это - крик.